.::Fate Stay Night всё только начинается::.

Объявление

.::Выбери героя и испытай его судьбу в Последней Святой Войне:.

.::Fate Stay Night всё только начинается::.

.::Объявление::.
Время:





Проголсуй за нас!!!

https://www.anime-club.info/top100/


Музычка




Краткий сюжет:
.::Админы:Rin Tohsaka,Saber, Nemo::.

Модеры:

Мато Сакура, Tohno Shiki, Райдер.
.::Полезные ссылки::.

~Роли~

~Правила~

~Сюжет~

.::Уважаемые гости не проходим мимо, регестрируемся, оставляем анкетку и приступаем к игре ::.
Мы рады приветствовать всех, кто фанатеет от FATE/STAY NIGHT!!!!. Если ваши познания ограничиваются лишь аниме, то здесь Вас ждет увлекательнейшее путешествие во вселенную Fate, в котором Вы узнаете больше о старых героях, а так же познакомитесь с абсолютно новыми, не известных Вам ранее, но реально существующих.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » .::Fate Stay Night всё только начинается::. » Fate/Zero » Том 1: Пролог


Том 1: Пролог

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Пролог первый
Восемь лет назад.

Давайте, я расскажу вам историю одного человека.
Историю человека, который больше чем другие верил в свои идеалы, и ими же был ввергнут в пучину отчаянья.
Он хотел, чтобы все в этом мире были счастливы – это было его единственным желанием.
Это инфантильное желание является мечтой всех маленьких детей, но они отказываются от неё, когда вырастают и привыкают к жестокости реального мира.
Любое счастье требует жертв; все дети познают это, когда становятся взрослыми.
Но этот человек был другим.
Может быть, он был просто очень глупым. Или в нём был какой-то душевный надлом. Или может быть, он был одним из так называемых «Святых», которым была вверена Воля Божья - то, чего обычным людям не дано понять.
Он видел существование мира только в одном - в альтернативе: жертвовать или спасать.
Когда он понял, что так и не удастся обнулить одну из этих мер…
С того дня он решил для себя, что будет руководствовать мерой «Спасение».
Чтобы уменьшить горе в этом мире, не было другого, более эффективного пути.
Чтобы спасти одну жизнь, ему приходилось стирать другую.
Вот так, чтобы спасти множество людей, ему приходилось убивать меньшее их количество.
Поэтому, его искусство убивать намного превзошло те навыки, с помощью которых он спасал людей.
Снова и снова, он окроплял свои руки кровью, но он ни разу не вздрогнул.
Никогда не задумываясь о справедливости своих действий, не сомневаясь в своей цели, он заставлял себя следить лишь за одной мерой.
Он никогда не недооценивал значение жизни.
Вне зависимости от статуса, не смотря на возраст, все жизни одинаково ценны. Не делая различий, он спасал жизни, и так же, не делая различий, он убивал.
Но он слишком поздно осознал одну вещь.
Если не делать никаких различий и ценить всех одинаково, то это будет ничем иным, как не любить никого вообще.
Если бы он высек это нерушимое правило у себя в душе хоть немного раньше, он бы достиг спасения.
Заморозив своё сердце, сделав из себя «оценочную машину», без крови и слёз, он продолжал жить, сортируя людские жизни на те, кто должен остаться жить, и на те, кому предстояло умереть. Возможно, он думал, что таким образом избавится от страданий.
Но он ошибался.
Любая радостная улыбка наполняла его грудь гордостью, любой печальный голос вызывал боль в сердце.
Гнев добавлялся к негодованию, что было полно сожалений, и его слёзы одиночества нуждались в человеке, который протянул бы ему руку.
Даже если он преследовал идеалы, которые людям было не понять – он сам оставался человеком.
Как много раз он был наказан этим противоречием.
Он знал дружбу. Он знал любовь.
Даже когда он положил жизнь своей любимой и несчётное количество жизней незнакомых ему людей на разные чаши весов…
Он определённо не ошибся.
Больше чем любить кого-то, чтобы одинаково решать за другие жизни, ему приходилось оценивать жизни других людей беспристрастно, и беспристрастно эти жизни отнимать.
И даже если он был с теми, кто был ему действительно дорог, он всегда был печален.
И сейчас, он был подвергнут величайшему наказанию.
Снежный вихрь, что бушевал за окном, заморозил всё. Зимняя ночь заморозила даже почву в лесу.
Комната старого замка, который находился в сердце снежной бури, была защищена мягким пламенем камина.
В тепле этой комнаты он держал в своих руках новую жизнь.

http://s44.radikal.ru/i104/0905/76/c91a0cf4fa2ft.jpg

Она была действительно очень маленькой – такое маленькое тельце, что могло показаться несуществующим, и не было тяжести, которая означала бы то, что он кого-то держит.
Аккуратное прикосновение может быть опасно, словно это был первый снег, подхваченный рукой, который распадётся и растает от любого прикосновения.
В своём хрупком желании жить, у малышки повышалась температура, хотя дыхание было беззвучно. Всё что он видел в этот момент, было едва заметное пульсирование грудной клетки.
- Не волнуйся, она спит.
Он поднял ребёнка на руки, и её мать, отдыхая лежа на диване, улыбнулась им.
Как было видно из её изможденного взгляда, что был прикован к ребёнку, ей всё ещё было не хорошо, и её состояние ещё не пришло в норму, но даже сейчас, её красивое лицо как обычно напоминает сверкающий брильянт.
И её улыбка, что светиться счастьем, стирает утомление из её взгляда.
- Ей всегда было трудно, и она плакала, даже когда за ней присматривают медсестры. Впервые она ведёт себя так тихо… она понимает, разве нет? Ей спокойно, потому что она чувствует - ты хороший человек.
- …
Не ответив, ошеломлённый, он сравнивает мать лежащую на кровати, и ребёнка в его руках.
Была ли когда-нибудь улыбка Ирисфиль такой же сияющей?
Она определённо была женщиной, которой досталось незавидная доля. Никто даже не задумывался о том, чтобы дать её счастье в жизни. Она не была созданием от Бога, её создали люди. Гомункул, клон – вот правильное слово, которое нужно использовать для этой женщины. У Ирисфиль никогда не было никаких желаний.
Созданная как марионетка, выращенная как марионетка, возможно, она никогда не знала и приблизительного значения слова «счастье».
И сейчас – она сияет.
- Я очень рада, что у меня появился ребёнок.
Спокойно выражая свою любовь, Ирисфиль фон Айнцберн сказала это, глядя на спящую девочку.
- С этого момента, она будет первой и лучшей имитацией человека. Возможно, это будет трудно, и она может возненавидеть свою мать, которая подарила ей жизнь полную боли. Но даже если так – я счастлива. Это девочка так мила, она прекрасна.
В её появлении не было ничего необычного, глядя на нее, вы не увидите ничего кроме как прелестную маленькую девочку, но…
Внутри материнского чрева, над ещё не рождённой девочкой был проведён ряд магических операций, которые изменили её настолько, что она будет похожа на людей даже меньше чем её собственная мать. И хотя она родилась, её полезность будет ограничена, и эта девочка будет ничем иным, как телом, состоящим из сгустка магических цепей. Такова была истинная природа любимой дочери Ирисфиль.
И, несмотря на такое жесткое рождение, Ирисфиль говорит – «пускай». Дать жизнь чему-то подобному, сама, являясь практически тем же, она любит это существо, рада за него и улыбается.
И причиной этому сияющему сердцу, было то, что она, без всякого сомнения – мать. Девушка, которая могла быть лишь марионеткой, нашла любовь и стала женщиной, и приобрела непоколебимую стойкость, став матерью. Казалось, ничто не могло поколебать её счастья. Прямо сейчас, спальня матери и ребёнка была защищена теплом камина, что было так отлично от его отчаянья и печали.
Но – он знал. Он был частью того мира, частью снежной бури за окном – то место для него было более подходящим.
- Ири… я…
Сказав лишь одно слово, его грудная клетка словно оказалась проткнута клинком. Этим клинком были мирное, спящее лицо младенца и сверкающая улыбка матери.
- Я буду тем, кто однажды убьет тебя.
Он почувствовал, как его кровь вскипела, когда он увидел, как его жена восприняла это – со спокойным выражением на лице.
- Я понимаю. Это долг любого, кто принадлежит семье Айнцберн. Для этого я и была создана.
Будущее было уже определенно.
По прошествии шести лет, он привёз свою жену в то место, где она должна была погибнуть. Всего одна жертва, чтобы спасти Мир. Ирисфиль принесёт себя в жертву, преданная его идеалам.
Это было решение, о котором они много говорили, и всегда они приходили к соглашению.
Он уже хотел себе вырвать сердце за это решение, проклинал себя за это, и каждый раз Ирисфиль прощала его, и подбадривала.
- Я знаю твои мечты, я выросла на твоих молитвах, вот почему я здесь. Ты вёл меня вперёд. Ты дал мне жизнь, которая определённо не была жизнью марионетки.
По той же причине она жертвовала собой. Таким образом, она стала частью его. Такую форму приняла любовь Ирисфиль. Только с помощью неё, он смог бы совершить задуманное.
- Ты не должен печалиться обо мне. Я уже часть тебя. Мне нужно лишь вынести боль, что разрывает тебя на части. Я смогу.
- Но как насчёт её?
Тело девочки было лёгким как пёрышко, но то, как изменился вес, заставляло его дрожать.
Он не мог этого понять, он просто не был к этому подготовлен; что он будет делать, когда на меру его измерений будет положен его ребёнок?
Он не осудил или прощал – таков был его образ жизни. У него просто не оставалось на это сил.
Но по отношению к такой невинной жизни, его мечта – безжалостна.
Не взирая на статус, не взирая на возраст, не взирая ни на что…
- Я не… достоин того, чтобы держать её на руках.
Он буквально выдавил это из себя, и, не смотря на нежность, что проскальзывала в его голосе, ему казалось, что он погружается в безумие.
Капля слезы падает на пухленькую, розовенькую щёчку девочки, которую он держит в руках.
Тихо плача, он опускается на одно колено.
После того, как он был поражён бессердечием мира, он достиг более высокого бессердечия. Но для человека, у которого оставались те, кого он действительно любил, это было наивысшим наказанием.
Те, кого он любил больше всех на свете…
Если даже для этого нужно будет разрушить мир, он хотел их защитить.
Но он понимает. Когда придёт время, когда та Справедливость, в которую он верит, потребует жертвы подобной этой чистой жизни, какой выбор человек по имени Эмия Киритцугу сделает?
Киритцугу плакал, боялся этого дня, боялся этой возможности, даже если шанс этого был один из тысячи.
Его грудная клетка напряглась, чувствуя теплоту тельца прижатого к груди.
Ирисфиль поднялась с дивана, и нежно положила руку на плечо своего мужа, которого душили слёзы.
- Никогда не забывай. Не это ли была твоя мечта? Мир, в котором никому не придётся плакать, как ты сейчас. Ещё восемь лет. И твоя битва будет закончена. Мы позаботимся о твоей мечте. Я уверена, Грааль спасёт тебя.
Его жена, которая полностью понимала его агонию, вытерла слёзы Киритцугу, так нежно, как только это было возможно.
- И после этого дня, ты будешь должен взять на руки этого ребёнка - Илиясфиль – ещё раз. Прижать к своей груди как настоящий отец.

0

2

Пролог второй.
Три года назад.

Когда мы говорим об оккультизме, все его теоретики говорят о том, что существует некая «сила», которая пришла извне.
Начало всех начал. Это является величайшим желанием всех Волшебников. Исток, Акаша, Место Божье, начало и конец всего сущего, что хранит в себе записи обо всём: то, что создало всё в этом мире.
Двести лет назад были те, кто дал начало экспериментам с тем, что было «не от мира сего».
Айнцберн, Макири, Тосака. Три семьи, которые положили начало всему; те, кто спланировал материализацию Святого Грааля, предмет многих традиций. Ожидая, что призванный Грааль исполнит любое желание, три семьи раскрыли свои секреты друг другу, и собрались вместе, как три ведьмы над бурлящим котлом.
…Однако Грааль мог исполнить желание только одного человека. Как только это выяснилось, крепкое сотрудничество было разорвано кровопролитными конфликтами.
С этого времени, каждые 60 лет, Грааль призывался вновь, на Дальнем Востоке, в городе Фуюки.
Затем, Грааль выберет семь Волшебников, у которых хватит сил, чтобы завоевать Грааль, и распределит огромное количество энергии, жизненной силы – праны (prana) - чтобы обеспечить призыв Героических Душ, называемых «Слугами». В конце этой битвы, что ведётся до смерти, выживший, а значит, самый достойный, получит Грааль.
Если говорить простым языком, это было тем, чему в данный момент подвергался Котомине.
- Рисунок, который появился на твоей правой руке, называется «Командными Заклинаниями». Это доказательство того, что ты был избран Граалем, и святой знак, который гарантирует твоё право на контроль Слуги.
Человек, который объяснял это, обладал спокойным, но сильным голосом, и звали его Тосака Токиоми.
В комнате изысканной виллы, которая была построена на вершине холма в тихой местности на юге итальянского города Турин, три человека сидели в гостиных креслах. Кирей, Токиоми, и священник, который представил их друг другу и молчал во время их разговора, Котомине Ризей… который приходился Кирею отцом.
Учитывая то, что у Токиоми в друзьях имелся восьмидесятилетний священник, то Тосака был очень эксцентричным японцем. С виду он был такого же возраста, как и Кирей, непоколебимый и с таким видом, будто он знает всё. Это вилла была второй резиденцией его древней и прославленной (даже по японским меркам) семьи, как он сказал. Но самое интересное то, что он называл себя Волшебником.
«Быть Волшебником» - это не такая уж и странная вещь, как может показаться на первый взгляд. Кирей, как и его отец, были церковниками, но долг и обязанности отца и сына, сильно отличались от тех, что обычные люди подразумевали под обязанностями «священника».
Святая Церковь, к которой принадлежали такие люди как Кирей, считала, что Волшебство не относилось к чудесам и божественному проведению, но им можно было воспользоваться для уничтожения ереси, погребая её в забвении. Это было позицией, руководствуясь которой можно было контролировать действия таких богохульников, как Волшебники.
Волшебники сотрудничали только с Волшебниками, они организовались в закрытую группу и назвали себя Ассоциацией и стали представлять угрозу для Святой Церкви как конкурент. В настоящее время обе организации поддерживали перемирие, но даже если и так, то появление священника из Святой Церкви и Волшебника, которые собрались в одном здании, для проведения лекции для ещё одного представителя Церкви было просто немыслимо.
В случае Ризея, семья Тосака уже имела старые связи с Церковью, не смотря на то, что была семьёй Волшебников.
Это случилось прошлой ночью, когда Кирей обнаружил на поверхности свой руки татуировку, которая была разделёна на три рисунка. Он спросил об этой странности своего отца, и Ризей немедленно взял своего сына в Турин на следующее утро, чтобы они встретились с молодым Волшебником.
Потом, после поспешной встречи, объяснения, которые Токиоми дал Кирею на этой секретной встрече касались этой самой «Войны за Святой Грааль». Значение рисунка появившегося на руке Кирея… означающего, что Кирей обзавёлся правом на реализацию шанса осуществить свою мечту в Четвёртой Войне за Святой Грааль… за три года до неё.
Не то чтобы он отказывался драться. Обязанностью Кирея, как члена Святой Церкви, в сущности, было непосредственно уничтожение ереси, и это означало, что он является вполне способным бойцом. Можно сказать, что его долгом было сражаться на жизнь или на смерть против Волшебников. Что было проблемой, так это то, что Кирею, церковнику, нужно было принять участие в Войне как «Волшебнику», так как это «состязание» происходило именно между Волшебниками.
- Говоря о Войне за Святой Грааль нужно помнить, что это Война, в которой Волшебники используют своих Слуг как фамилияров (familiars). Итак, чтобы вступить в Войну, нужно знать хотя бы основы магии призыва. По существу дела, все семь человек, что были выбраны как Мастера Слуг, должны быть Волшебниками. Это довольно не обычно, чтобы кто-то подобный тебе, то есть тот, кто до этого не изучал Волшебства, был выбран Граалем на такой ранней стадии.
- Грааль выбирает тех, кто будет избран Мастерами?
Токиоми кивнул в ответ на вопрос ещё не совсем убежденного Кирея.
- Я уже упоминал о «трёх семьях, из-за которых всё началось» - для Волшебников связанных с Макири, которые поменяли свою фамилию на Мато, Айнцберн или Тосакой, участие является обязательным. Иными словами…
Токиоми поднял свою правую руку и продемонстрировал рисунок, который также состоял их 3 трёх частей.
- Я, как глава семьи Тосака, буду участвовать в грядущей битве.
Значит этот человек, планирует сразиться с ним после того, как тщательно его проинструктирует? Хотя Кирей не видел смысла в этом, у него в голове было ещё несколько важных вопросов.
- Мне хотелось бы узнать о Слугах, которых вы упомянули ранее. Героические Души, используемые как фамилияры, вы сказали…
- Возможно, в это сложно поверить, но это правда. Это одно из чудес Грааля.
Легенды о великих людях, невероятных людях, кто оставил своё имя в истории или в местном фольклоре. Это те, кто остался в памяти человечества, и после своей смерти, они были отделены от категории людей и были перемещены в обитель духов, они – Героические Души. Они отличаются от той оравы мстительных демонов или злобных духов, которых Волшебники призывают как фамилияров. Хотя подобную силу и возможно призвать, безрассудно надеяться, что ты сможешь контролировать Героическую Душу и использовать его как фамилияра без помощи Грааля.
- Если ты поймёшь, что Грааль делает возможным то, чего даже мы Волшебники считаем невозможным, ты поймёшь, каким редким сокровищем он является. Но даже если так, то помощь в призыве Слуг является лишь малой толикой силы Святого Грааля.
Токиоми Тосака глубоко вздохнул и покачал головой, словно то, что он только что сам сказал, потрясло его до глубины души.
- Любая Героическая Душа от самой древнейшей эпохи богов до конца прошлого века, может быть призвана в Войне. Семь Героических Душ, последуют за своими Мастерами, каждый будет пытаться защитить своего и уничтожить вражеских Мастеров. Герои из любой эры и из любой страны будут призваны в настоящее время и сойдутся в кровавом соревновании по превосходству. Это Война за Святой Грааль в городе Фуюки.
- Так… жестоко? Там, где живут тысячи людей?
Все Волшебники следуют идее о сокрытии своих способностей. Это очевидный путь войти в эту эру, где наука считается мерилом истины. Учитывая Святую Церковь, открывать существование Волшебников общественности было совершено недопустимо. Но, обладая Героическими Душами, Волшебникам придётся скрывать силу, которая может привести к катастрофическим последствиям. Используя семь Слуг в конфликте между людьми, в настоящем времени и заставлять их сражаться друг с другом… это будет практически то же самое, как если развязать локальную войну. Если не более.
- Конечно, подразумевается, что Войну нужно держать в секрете. И нужно обеспечить надзор, если хочешь в этом убедиться.
Храня молчание до этого момента, отец Кирея, преподобный Ризей, встал и приготовился внести свою лепту в лекцию.
- Войны за Святой Грааль происходят каждые 60 лет, и следующая Война будет четвёртой. Япония стала цивилизоваться примерно в то время, когда проходила Вторая Война. Даже в удалённых местах мы не можем игнорировать людей, которые являются свидетелями множественных разрушений. Итак, со времён Третьей Войны между Ассоциацией и Святой Церковью было заключено соглашение, что мы, Церковь, будем назначать наблюдателя. Чтобы свести катастрофы Войны к минимуму, мы должны скрывать её существование, и заставлять Волшебников скрывать свою междоусобицу.
- Церковь назначает судью в конфликте Волшебников?
- Именно потому, что это конфликт между Волшебниками. Никто из Ассоциации Волшебников не может быть наблюдателем из-за вовлечения в эту Войну политических интриг. Просто нет другого выхода, как попросить о помощи Церковь. Кроме того, просто не возможно чтобы Святая Церковь допускала использование термина «Святой Грааль». Мы не можем игнорировать ту возможность, что тут была использована чаша, получившая кровь Сына Господа.
Кирей и Ризей, отец и сын состояли в организации «Assembly of the 8th Sacrament». Обязанностью сотрудников этого отдела Святой Церкви были поиски и взятие под контроль святых реликтов. Чаша Святого Грааля появлялась во многих сказаниях и легендах, и значительность Грааля в доктрине Церкви была определённо велика.
- При таких обстоятельствах, в прошлый раз, в хаосе Мировой Войны, в обусловленное время Третьей Войны за Грааль была проведено собрание, и я, как самый молодой был назначен на это важную должность. Для следующего сражения я проследую на территорию города Фуюки, и буду наблюдать за сражением.
Одновременно со словами отца, Кирей поднял взгляд.
- Но… разве выбор Святой Церкви в этом случае правилен? Ведь если у наблюдателя будет родственная связь с одним из участников…
- Так-так… ты видишь прореху в правилах?
Необычная улыбка непреклонного отца, подразумевала нечто, чего Кирей понять не мог.
- Котомине-сан, вы не должны беспокоить своего сына. Давайте перейдём к более важному вопросу.
Тосака Токиоми недвусмысленно направил слова старого священника в нужное русло разговора.
- Хм, действительно. Сказать по правде, у нас есть объективные доказательства того, что Грааль, находящийся в Фуюки отличается от реликта «Сына Господа». То есть, сражение за Святой Грааль в Фуюки лишь драка за сокровище, своеобразный ведьмин котёл, который открывает пути к утопии. Он никак не связан с Нами, Церковью.
Ах, вот оно что. Иными словами, Святая Церковь просто не может смериться с ролью пассивного наблюдателя. Если выяснится, что Грааль действительно является святым реликтом, Церковь объявит прекращение Войны, и заберёт его подальше от вороватых ручонок богохульствующих Волшебников.
- Хотя, даже если мы самоустранимся, мы должны быть уверены, что наши интересы будет представлять сильный игрок. Если этим «Граалем» завладеет… нежелательный человек, мы не знаем, что за инцидент может произойти.
- Но, если мы уничтожим ересь…
- Это сложно. Волшебник, который вступит в Войну, должен будет обладать необычайным упорством. Если мы вступим в прямое противостояние, конфликт с Ассоциацией Волшебников будет неизбежен. И всё чего мы добьемся, будет лишь новые жертвы. Другой план, более предпочтительный представляет собой ничто иное, как доверится «желаемому человеку».
- Понятно…
Кирей постепенно стал понимать истинный смысл этой лекции. Итак, его отец сговорился с Тосакой Токиоми. С Волшебником.
- С того момента, как они были угнетены верой их родины, семья Тосака следует тем же принципам, что и мы. Зная характер Токиоми-куна, он представляется мне достаточно компетентным для обладания Граалем.
Тосака Токиоми кивнул в подтверждение этих слов.
- Достичь «Акаши». Для любого из семьи Тосака нет важнее цели. Но, к сожалению, Айнцберн и Мато, у которых когда-то был такой же мотив, потеряли его в своих странных желаниях, и сейчас полностью забыли изначальную цель. Я так же не позволю победить никому из приглашенных четырёх Мастеров из-за границы. Они жаждут Грааля лишь из-за своих презренных желаний – и ничего более.
Это значит, что Святая Церковь должна будет утвердить Тосаку Токиоми как обладателя Грааля. Кирей ещё больше уверился в своём назначении.
- Значит, вы хотите, чтобы я участвовал в следующей Войне за Грааль, чтобы дать мистеру Тосаке победить?
- Именно.
Впервые за всё время разговора на лице Тосаки Токиоми появился намёк на улыбку.
- Конечно, мы тайно объединимся против пяти Мастеров и уничтожим их. Чтобы повысить шансы на победу.
В поддержку слов Токиоми, преподобный Ризей строго кивнул. Нейтральная позиция Святой Церкви как арбитра и наблюдателя уже сейчас превращалась в фарс. Это Война за Грааль будет ничем иным, как преследование интересов самой Церкви.
Даже если так, Кирею от этого было ни жарко, ни холодно. Если интересы Церкви были предельно ясны, то следовать им - был его непосредственный долг, как преданного экзекутора.
- Кирей-кун, ты будешь переведён из Святой Церкви в Ассоциацию Волшебников и станешь моим учеником.
Не меняя своего практичного тона, Тосака Токиоми продолжал торопливо проговаривать свои инструкции.
- А? Перевод?
- Обмен кадрами давно стал обычным делом, Кирей.
Сказав это, преподобный Ризей вытащил письмо. Это было уведомление с печатями, как Святой Церкви, так и Ассоциации Волшебников, и адресовано оно было Котомине Кирею. Кирей был удивлён не столько письмом, столько тем как всё хорошо было обставлено: письмо должно было быть рассмотрено в день его доставки, но отец придержал его пару дней.
В действительности, для Кирея не было никакого смысла в этом представлении, ни то, чтобы он резко был против того, что обсуждалось здесь. Кирей не видел во всём этом смысла вообще, и цели у него не было.
- Важно то, что тебе не нужно будет практически ничего делать, кроме того, как практиковаться Волшебству, в моём доме в Японии. Потом, ты должен будешь призвать Слугу, который будет тебе подчиняться, и ты станешь Волшебником, который вступит в Войну за Святой Грааль.
- Но… разве это нормально? Если я буду открыто учиться у вас, не возникнет ли у кого-нибудь сомнений по поводу того, что мы работаем вместе?
Токиоми подарил будущему ученику холодную улыбку и понимающе кивнул.
- Ты не знаешь многого о Волшебниках. Если имеет место столкновение интересов, то конфликт между учителем и учеником, заканчивается битвой на смерть – это обычное дело в нашем мире.
- А. Понятно.
Хотя Кирей и не собирался понимать Волшебников, он хорошо знал их стремления. Он выполнил множество заданий связанных с Волшебниками-еретиками. Число людей, которых он уничтожил своими руками, насчитывало не десять, и даже не двадцать человек.
- Ну что, у тебя есть ещё вопросы?
Так как Токиоми подвёл их к завершению разговора, Кирей задал вопрос, который беспокоил его с самого начала.
- Только один – если Грааль выбирает Мастеров, то в чём его цель?
Определённо это был не тот вопрос, который Токиоми ожидал услышать. Волшебник нахмурил брови на пару секунд, затем спокойно ответил.
- Грааль сам… определит тех Волшебников, которым он больше всего нужен.
- И у всех Мастеров есть причина заполучить Грааль?
- Выбор Мастеров ограничен не только этим. Граалю нужно семь людей. Если недостаточно подходящих людей на роль Мастера, то те люди, которые в нормальное время никогда бы не стали Мастерами, получат Командные Заклинания. Возможно, такие случаи имели место в прошлом, но… ах, да, кажется, я понял.
Отвечая на вопрос, Токиоми понял, что на самом деле Кирей хотел спросить.
- Кирей-кун, ты думаешь, тебя не следовало выбирать?
Кирей кивнул. Неважно сколько он будет искать внутри себя, причин, для того чтобы «машина, исполняющая желания» заметила его – не было.
- Хм, действительно, это странно… единственная твоя связь с Граалем – это твой отец, который был назначен наблюдателем, но… нет, это нельзя назвать первопричиной.
- Что означает…?
- Грааль мог ожидать, что семья Тосака получит поддержку от Святой Церкви. И экзекутор, который обладает командными заклинаниями, будет помогать Тосаке.
Произнося это, Токиоми, который выглядел удовлетворенным, добавил в конце:
- Другими словами, Святой Грааль дал мне - Тосаке Токиоми - два набора командных заклинаний, и поэтому ты был выбран Мастером. Как насчёт этого? Это объяснение удовлетворило тебя?
- …
Такое высокомерное умозаключение, похоже, доставляло удобство человеку, которого звали Тосака Токиоми. Достоинство в словах этого человека всегда граничило с сарказмом. Несомненно, как Волшебник, он был непревзойдённым мастером в своей области. И благодаря этому преимуществу он был в себе уверен. Возможно, именно поэтому он никогда не сомневался в своих действиях и даже в мыслях.
«И это означало, что ты не получишь какого-либо другого ответа на свой вопрос» – таковым было заключение Кирея.
Пряча своё внутренне разочарование, Кирей сменил тему.
- Когда мы отправляемся в Японию?
- Сперва мне нужно посетить Великобританию. У меня есть небольшое задание, порученное мне «Часовой Башней». Ты поедешь в Японию первым. Я предупрежу свою семью.
- Ясно. Тогда, я думаю, нам стоит идти.
- Кирей, иди первым. Мне нужно обсудить кое-что с мистером Тосакой.
Кивнув в подтверждение слов отца, Кирей встал со своего кресла, и молча поклонившись, вышел из комнаты.
***
Оставаясь в комнате одни, Тосака Токиоми и преподобный Ризей молча проводили Котомине взглядом.
- Какой у вас надёжный сын, Котомине-сан.
- Его сила как экзекутора гарантирована. Ни один из его коллег не показал результатов на тренировках лучше, чем он. Я единственный, в ком вам следует сомневаться.
- Хо… разве это образцовая позиция защитника веры?
- Мне стыдно это признавать, но Кирей является единственной гордостью такого дряхлого и старого дурака как я.
Старый священник был известен своей холодностью, но, чувствуя себя свободно рядом с Токиоми, он улыбнулся. А когда он заговорил о своём сыне, его вера и любовь проявились отчётливо.
- У меня не было детей до 50 лет, и тут я получил наследника… но я был поражён как далеко продвинулся мой сын.
- Однако он согласился слишком легко, как мне кажется.
- Мой сын прыгнет в огонь, если на то будет воля Церкви. Его вера непоколебима.
Хотя Токиоми не сомневался в словах преподобного, впечатление, которое сложилось у него о сыне Ризея, не совсем сочеталось с понятием «страстный борец за веру». В человеке по имени Кирей чувствовалась изрядная доля нигилизма.
- Если честно, я был разочарован. Однако я посмотрел на него и похоже, он был только что втянут во что-то, что его никоем образом не беспокоит.
- Нет. Возможно, это будет спасением для него.
Мрачное бормотание священника прозвучало двусмысленно.
- Вообще-то это личное дело, но его жена умерла два дня назад. Они не пробыли мужем и женой и двух лет.
- О…
Токиоми потерял дар речи, когда ему открылись непредвиденные обстоятельства.
- Хотя это было не заметно, но, похоже, он даже обрадовался этой возможности. С Италией у него связано слишком много воспоминаний. Возможно, сейчас для Кирея, возвращение на его историческую родину с новой миссией поможет исцелить его раны.
Токиоми скривился, услышав слова священника.
- Благодарю. Мой долг перед Святой Церковью и перед обоими поколениями семьи Котомине будет высечен на фамильной истории семьи Тосака.
- Да не за что. Я всего лишь выполняю свой долг перед грядущим поколением семьи Тосака. Всё что мне остаётся так это молиться за вас Богу, чтобы он защитил вас на этом сложном пути к «Истоку».
- Да. Величайшее желание моего деда, и величайшее желание семьи Тосака – я живу лишь для того, чтобы исполнить его.
Скрывая то, что его самоуверенность является результатом огромной ответственности висящей над ним, Тосака уверено кивнул.
- Через три года – Грааль будет моим. Я получу его. Я в этом уверен.
Видя силу воли Токиоми, преподобный Ризей вспомнил о своём старом друге.
- Друг мой… ты тоже получил прекрасного наследника.
***
Ветер Средиземного моря теребил его волосы. Котомине Кирей возвращался из виллы на холме, по прямой ветреной тропе.
Итак, Кирей сформировал окончательное мнение о человеке, по имени Тосака Токиоми, которого он встретил сегодня.
Возможно, он вел тяжёлую жизнь. Если его гордость пропорционально равна его тяжёлому жизненному опыту, то этот человек был наделён невероятным упорством, так что в его хвастовстве нет ничего необычного.
Он очень хорошо понимал такой тип личности. Отец Кирея был таким же, как и Тосака Токиоми.
Люди, чья судьба была определена ещё до их рождения, у которых даже не поинтересовались, а желают ли они этого, и они следуют по выбранному пути, ни в чём не сомневаясь. Они никогда не колеблются, никогда не сомневаются.
Воспитав в себе железную волю, они стремятся к своей цели по заданному направлению, к цели, достижение которой является смыслом всей их жизни.
Источником воли в случае с отцом Кирея была религиозная вера; в случае Тосаки Токиоми это могла быть самоуверенность избранного – что было привилегией не для плебеев – и самосознание огромной ответственности. Он был один из «гениальных аристократов», которых в настоящее время практически не встретишь.
С этого момента, существование Тосаки Токиоми, возможно окажет сильное влияние на жизнь Кирея. Но даже если так, то он оставался тем типом личности, который Кирею определенно не нравился. То же самое можно было сказать и о его отце.
Те, кто видят смысл своей жизни только в своих идеалах, никогда не поймут боли того, у кого вообще их нет. Такие люди как Тосака Токиоми обладают «чувством цели», что является основой их убеждений, но что-то подобное отсутствовало в душе Кирея. Ни разу за двадцать лет своей жизни он не чувствовал внутри себя ничего подобного.
Его мучило то, что он никак не может найти то, что его действительно интересует, или хотя бы найти то, от чего он мог получать удовольствие или отдых. У него просто не было никакой цели. Вообще.
Он даже не мог понять, почему он так сильно отличался от всех, кто жил во всём мире. Поэтому он страстно бросался на что-то новое, пытаясь найти себя в этом.
Он до сих пор верил в Бога. Верил, что где-то там есть высшая сущность, хотя он, Кирей, не слишком набрался опыта, чтобы хотя бы попытаться постигнуть его. Он жил, мечтая об этом дне, что однажды святое Слово Божье приведёт его к истинной правде и спасёт его. Он жил этой надеждой, цеплялся за неё всеми силами.
Но глубоко в своём сердце он понимал. Понимал, что Бог не дарует спасение такому как он.
Гнев и отчаянье доводили его до мазохизма. Как расплату за свои греховные мысли он раз за разом накладывал на себя епитимьи, и просто продолжал сильно истязать своё тело. Но эти пытки закалили его, и когда он это понял, он уже входил в элитный отряд Святой Церкви, он стал лучшим экзекутором и никто не мог даже угнаться за ним.
Все вокруг называли это «славой». Самоконтроль Котомине Кирея и его преданность делу возвели в образец подражания среди церковников. Его отец Ризей не был исключением.
Кирей понимал, почему его отец так восторгается своим сыном и возлагает на него великие надежды, но Ризей просто кое-чего не понимал; в реальности, сердце Кирея не знало покоя. Возможно, целой жизни не хватит, чтобы преодолеть это непонимание.
До этого дня, никто не мог понять страданий Котомине Кирея.
… Да, даже та женщина, которую он любил…
Чувствуя, что в голове нет ни одной мысли, Кирей тряхнул головой и положил ладонь на лоб.
Когда он попытался вспомнить жену, которую он потерял, то его мысли что были разбросаны в беспорядке, словно превратились в плотный туман. И он стоял в этом тумане, не зная, с какой стороны находится бездонная пропасть.
Инстинкт самосохранения говорил ему не делать шаг вперёд.
Когда он понял, что остановился на середине тропы, что вела вниз с холма, он обернулся и посмотрел назад.
Разумеется, объяснение Тосаки Токиоми не удовлетворило его. И это была главная проблема, которая беспокоила Кирея больше всего.
Почему такая великая сила как «Грааль» выбрала его?
Объяснение Токиоми было самым безнадёжным, и в какой-то степени глупым. Если бы Грааль хотел таким образом поддержать Токиоми, ему нужно было подобрать более подходящего человека, того, кто смог бы стать его другом; не Кирея.
Должна быть причина тому, что его выбрали Мастером в следующей Войне.
И чем больше он об это думал, тем больше эта несовместимость вызывала у него беспокойство.
У него не было цели. Не было желания или стремления к чему-либо. Сколько не смотри - у него не было причин бороться за обладание «всемогущей машиной исполняющей желания».
С мрачным выражением на лице, Кирей посмотрел на три символа, что проявились у него на правой руке.
Они сказали, что Командные Заклинания – это Святой Знак.
Найдёт ли он за три года цель, к которой ему будет нужно стремиться?

0

3

Пролог третий.
Год назад.

http://s53.radikal.ru/i139/0905/54/1398d24b0289t.jpg       http://s42.radikal.ru/i096/0905/bc/fbb699fa8de9t.jpg

Он немедленно узнал женщину, которую он искал.
В выходной день, вы можете увидеть детей играющих на лужайке освещенной светом мягкого осеннего солнца, и их родителей, которые, улыбаясь, смотрят на них. Площадка рядом с фонтаном переполнена горожанами, которые привели сюда свои семьи, чтобы отдохнуть.
Даже в такой толпе он не потерял её следа.
Не важно как было людно, не важно как далеко, он был уверен, что он сможет без усилий найти её. Несмотря на то, что он не знал, сможет ли он встретиться с ней в этом месяце, и даже не смотря на то, что у неё был супруг.
Она заметила его в тени деревьёв только тогда, когда он подошёл к ней.
- Привет, давно не виделись.
- О… Кария-кун.
Скромно и вежливо улыбнувшись, она подняла свой взгляд, отрываясь от книги, которую читала.
Что-то не так – увидев её лицо, Карию охватило сильное беспокойство. Похоже, что-то сильно мучило её.
Он захотел немедленно расспросить её о том, то послужило причиной её грусти, и приложить всё усилия, чтобы исправить это «что-то»… но даже ведомый этим импульсом Кария не стал этого делать. Он не был так близок к ней, чтобы проявлять такую открытую доброту, не его это было дело.
- Прошло три месяца. Эта поездка заняла довольно много времени.
- О… да.
В его мечтах, её улыбка обязательно появилась бы на её лице. Но когда он стоял перед ней, у него всегда не хватало смелости встретиться с ней взглядом. Прошло уже восемь лет, и после этого Кария уже никогда, наверное, не увидит улыбку на этом лице.
Из-за того, что он так нервничал, стоя перед ней, он никогда не знал о чём с ней говорить, после того как они поздороваются, и возникала неловкая пауза. Это происходило каждый раз.
Чтобы прервать эту паузу, Кария ищет взглядом тех, с кем говорить ему было проще.
Вон там. Резвясь в посреди других детей на лужайке, мелькают два хвостика. Несмотря на юный возраст, девочка уже обладала милым личиком, которым она очень напоминала мать.
- Рин-чан, - позвал Кария, поднимая руку. И только заметив его, девочка по имени Рин со всех ног мчится к нему, светло улыбаясь.
- С возвращением, дядя Кария. Ты привёз мне новый подарок?
- Рин, следи за своим поведением…
Казалось, маленькая девочка не обратила внимания на слова своей смущённой матери. Глаза Рин святились ожиданием, и Кария отвечая той же улыбкой, вытащил из-за спины один из двух подарков, которые он сегодня принёс.
- Ой, как красиииво…
Брошь, сделанная из стеклянных шариков разных размеров захватило сердце девочки с первого взгляда. И хотя он могла видеть подобное слишком часто для девочки её возраста, Кария хорошо знал то, что ей нравится.
- Большое спасибо, дядя. Я буду его беречь.
- Ха-ха, если тебе понравилось, дядя тоже счастлив.
Нежно погладив Рин по голове, Кария взглядом ищет ещё одну девочку, которой предназначался второй подарок.
По какой-то причине, он не может её найти здесь.
- Скажи, а где Сакура-чан?
Услышав вопрос Карии, улыбка Рин моментально испарилась.
Её лицо выглядело так, будто она вообще перестала мыслить, и это было лицо ребёнка, которого заставили признать то, о чём он и думать не желал.
- Сакура… она… уже ушла.
С пустым взглядом, Рин ответила монотонно, и, избегая дальнейших расспросов, побежала к детям, с которыми играла до этого.
-…
Сбитый с толку малопонятными словами Рин, Кария вопросительно посмотрел на её мать, внезапно осознавая всё. С мрачным видом, она отвела взгляд.
- Что это значит?
- Сакура больше не моя дочь, и больше не сестра Рин.
Её голос был сух, но более тверд, чем у её дочери.
- Этот ребёнок ушёл в семью Мато.
Эта фамилия, знакомая и в тоже время омерзительная, словно нож вонзилась в сердце Карии.
- Этого не может… что это значит, Аои-сан?
- Ты не думаешь, что тебе не нужно об этом спрашивать? Особенно тебе, Кария-кун?
Проворачивая уже воткнутый в сердце Карии нож, мать Рин - Тосака Аои, отвечает резко и холодно, с безразличным взглядом смотря в сторону.
- Как ты могла это принять?
- Так он решил. Это было решение главы семьи Тосака, который выполнил просьбу наших старых друзей – Мато. Моё мнение роли не играет.
По этой причине, мать и дитя, старшая сестра и младшая сестра были разделены.
Конечно, она не согласилась. И Аои, и Рин хорошо знали, почему они не могут сделать ничего, кроме того, как принять это. Потому что такова жизнь Волшебника. Кария знал эту жестокую судьбу очень хорошо.
- …И ты согласна с этим?
Аои отвечает Карии со слабой и грустной улыбкой, в то время как его голос был твёрд как камень.
- Когда я решила выйти замуж и войти в семью Тосака, когда я решила стать женой Волшебника, я уже была готова к чему-то подобному. Когда ты вступаешь в семью Волшебника, то будет ошибкой желать того счастья, которого могут добиться только простые семьи.
И видя, что Кария снова собирается что-то сказать, жена Волшебника нежно, но, не дав ему шанса продолжить, остановила его.
- Это дело между семьями Тосака и Мато. Оно не касается тебя - того, кто повернулся спиной к миру Волшебников.
Она закончила фразу лёгким кивком.
Кария не мог пошевелиться. Поражённый свой слабостью и беспомощностью, он словно превратился в одно из деревьев этого парка.
С того момента, как она была девочкой, затем она стала женой, и даже после того, как у неё появились двое детей, отношение Аои к Карии никогда не менялось. Старше его на три года, они были друзьями ещё в раннем детстве, и она всегда воспринимала Карию, с добротой и без всякого принуждения, как старшая сестра своего брата.
Впервые она обозначила их настоящее положение.
- Если тебе удастся увидеть Сакуру, пожалуйста, будь добр с ней. Ты всегда ей нравился Кария-кун.
Аои посмотрела на Рин, что весело играла, и старалась показать, что печаль её исчезла.
И если Рин показала своё состояние, тем ответом на вопрос, который заставил Карию потерять дар речи, Тосака Аои показала ему только профиль матери, которая мирно наблюдает за ребёнком, играющем в парке в выходной день.
Но Кария до сих пор не мог понять этого. Не было ни единого способа понять это вообще.
Непреклонную, невозмутимую Тосаку Аои, которая покорно приняла свою судьбу.
Она даже не могла скрыть слёзы, которые собирались в уголках её глаз.

***

Кария быстрым шагом шёл по улицам его родного города; по улицам, как он думал, что никогда больше их не увидит.
Каждый раз, возвращаясь в город Фуюки, он ни разу не пересекал мост, ведущий в Мияма - Старый Город.
Прошло уже десять лет. В отличие от Синто – Нового Города, в котором всё менялось чуть ли не каждый день, с его «соседом» не происходило никаких изменений, словно время там попросту остановилось.
Спокойные улицы были полны воспоминаний. Но ни одно из них не было приятным, и он шёл вперед, не останавливаясь чтобы полюбоваться окрестностями. Игнорируя эту бесполезную ностальгию, Кария думал о его диалоге с Аои в парке, что имел место час назад.
«И ты согласна с этим?»
Вот она отвечает на его вопрос, а вот отводит глаза. Он не говорил в таком резком тоне несколько лет.
Не поднимая глаз, ни кого не беспокоя… вот как он жил. Гнев и ненависть, вот что Кария оставил на одиноких улицах города Мияма. После того, как его изгнали из его родного города, Кария никогда никому не возражал. Даже самые грязные и самые отвратительные случаи, что происходили с ним, не шли ни в какое сравнение с той ненавистью, с которой он ненавидел этот город.
Именно поэтому – да. Наверное, прошло около 8 лет с того момента, когда он в последний раз повышал голос.
Тогда, по отношению к той же самой женщине, разве он не использовал тот же тон, те же слова?
«И ты согласна с этим?» - тогда задал он тот же вопрос. Вопрос был задан его давней подруге детства, той женщине, которая по окончании той ночи, должна была получить фамилию Тосака.
Он никогда не забудет. Её голоса, её эмоций.
Она чуть кивнула, так, словно сожалея, словно извиняясь, и всё равно краснела от смущения. Кария был побеждён милой улыбкой.
«… Я уже была готова... ошибкой будет желать того счастья, которого могут добиться только простые семьи…»
Это было ложью.
В этот день, восемь лет назад, когда её предложили молодому Волшебнику, её улыбка определённо, говорила о том, что она верит в своё счастье.
И, Кария признал своё поражение, потому что поверил этой улыбке.
Возможно, тот, за кого Аои выходила замуж, был тем единственным, кто мог сделать его счастливым.
Но это было ошибкой.
Больше, чем кто-либо другой, Кария должен был понимать, что это была роковая ошибка.
И всё же он мог простить это.
Даже ему, тому, кто отвернулся в страхе, было известно, как отвратительно было Волшебство… его самая главная в жизни женщина была отдана тому, кто был Волшебником.
И то, что сейчас сжигает сердце Карии – это сожаление.
Не один раз, дважды он выбрал неправильные слова.
Он не должен был спрашивать «и ты согласна с этим?», он должен был постановить «ты не должна этого делать».
И 8 лет назад, если бы он смог удержать Аои – возможно, будущее было бы другим. Если бы она не связала бы свою жизнь с семьёй Тосака тогда, она бы была свободна от проклятья, что несёт с собой Волшебство, она бы вела нормальную жизнь.
И сегодня, если бы он отреагировал иначе на решение принятое семьями Тосака и Мато, там, в парке, возможно, это бы шокировало её. Она могла не оттолкнуть его, как чужого.
Но даже если так, она не должна винить за это только себя. Она даже не смогла сдержать своих слёз.
Кария не мог простить. Не мог простить себя за то, что повторил свою ошибку дважды. И как в наказание за это, он возвращался в те места, которое когда-то оставил далеко позади.
Несомненно, это был путь к искуплению его вины. Мир, к которому он повернулся спиной. Судьба, которой он едва избежал.
Но сейчас, он может столкнуться с ней вновь.
Под небом, которое уже начало темнеть в предвкушении сумерек, он остановился перед возвышающимся, богатым домом, что был построен на западный манер.
После того, что случилось 10 лет назад, Мато Кария вновь стоял перед воротами своего дома.
***
Начавшийся ещё в дверях, и плавно перетекший внутрь резиденции семьи Мато, небольшой, но опасный разговор, продолжился, когда Кария присел на диван в комнате-оранжерее.
- Я думал, что сказал тебе больше не показываться мне на глаза.
Тот, кто сидел напротив Карии и произносил эти отвратительные слова, был маленький, старый мужчина по имени Мато Зокен, глава семьи Мато. Его иссохшая лысая голова и конечности выглядели так, словно он был мумифицирован, но глубоко в его глазах горел огонёк сильной духом личности; и его внешность, и личность, сделали из него человека необычного и загадочного.
Сказать по правде, даже Кария не мог определить его точный возраст. Ошибочные данные в фамильном древе указывали на то, что он был братом отца Карии. Но даже в записях его прадедушки, его предка в третьем поколении, в старом фамильном древе были записи о человеке по имени Зокен. Не было ни единой возможности определить, как много поколений этот человек занимал место главы семьи Мато.
Говоря прямо, он был Волшебником, которого можно было назвать бессмертным, всё продлевающего и продлевающего свой возраст. Человек, который стоял у истоков семьи Мато, с некоторой генетической связью с Карией. Гениальный фантом, доживший до нашей эры.
- Я случайно узнал кое-что, что является непростительным. То, что семья Мато опустилась до вопиющей низости.
Кария неоднократно убеждался в том, что Волшебник, сидящий перед ним был невероятно силён и нечеловечески жесток. Человек, который был олицетворением всего того, что Кария ненавидел и призирал на протяжении всей своей жизни. Даже если это человек собирался убить его, Кария определённо будет ненавидеть его до самого конца. Десять лет назад, Кария столкнулся с его сильным характером, и бежал из семьи, пытаясь получить свою свободу.
- Я слышал, ты взял младшую дочь из семьи Тосака. Ты настолько хочешь сохранить в крови членов семьи Мато способность к Волшебству?
Зокен нахмурился, слушая каким тоном его допрашивает собственный «племянник».
- Ты хочешь поговорить об этом? Ни о чём более? Кто, ты думаешь, ответственен за падение семьи Мато? В конце концов, тело сына Бьякуи – Синдзи – оказалось лишено Магических Цепей. Кровь Мато лишилась способности к Волшебству в этом поколении. Но у тебя, даже больше чем у твоего старшего брата Бьякуи, была возможность реализовать свой потенциал волшебника. Если бы ты покорно принял своё наследие и посвятил бы себя изучению секретов Волшебства семьи Мато, мы бы не оказались в подобных обстоятельствах. И всё это твоя…
Но Кария, фыркнув, прервал обвиняющую тираду старика, который, брызжа слюной, обвинял его во всех бедах их семьи.
- Прекрати ломать комедию, «вампир». Что ты сейчас только что сказал о продолжении рода чистокровных Волшебников? Не смеши меня. Ничего страшного не случится, если от следующего поколения не будет проку. Разговор на эту тему закончен, так как ты всё равно будешь продолжать жить двести или две тысячи лет, разве нет?
Похоже, Кария правильно угадал, Зокен хитро улыбнулся, весь его праведный гнев мгновенно улетучился. Это была улыбка чудовища, которое уже давно перестало испытывать какие-либо эмоции.
- Ты всё такой же бессердечный парень. Говоришь то, что думаешь.
- Как бы то ни было, ты сам меня этому учил. Да и я не тот, кто ходит вокруг да около.
Отвратительный звук донёсся из горла старика, словно он пытался сдержать свой смех.
- Правильно. Возможно, ты переживёшь меня и даже сына Бьякуи. Но даже если так, вопрос в том, как долго я смогу поддерживать своё тело, которое каждый день, каждый час, медленно, но верно разлагается. И даже если семье Мато нет нужды в наследнике, Волшебник в семье быть должен. Хотя бы один. Чтобы получить Грааль.
- Это и есть твоя цель?
И опять Кария угадал. Старый Волшебник искал настоящего бессмертия. И машина, выполняющая желания, которая называлась «Грааль» могла полностью выполнить его желание. Это было ужасно осознавать, что этот монстр будет жить сквозь столетия, и не будет никакой надежды на то, что он избавит этот мир от своего отвратительного существования.
- Цикл в 60 лет практически завершён. Но в Четвёртой Войне за Святой Грааль, не будет Мастера от семьи Мато. У Бьякуи нет требуемого уровня магической энергии, чтобы призвать Слугу. Он даже не получил Командных Заклинаний. Но если мы воздержимся от участия в этой битве, следующий шанс будет лишь через 60 лет. Без сомнения можно извлечь много выгоды из дочери из семьи Тосака. У меня большие планы на неё как на сосуд для Грааля.
Лицо Тосаки Сакуры промелькнуло у Карии перед глазами.
Поздний цветочек, который всегда был позади Рин, хрупкая, нежная девочка.
Ребёнок, чьё сердце было слишком молодо, для того, чтобы нести жестокое бремя Волшебника.
Проглотив свой кипящий гнев, Кария надел маску безразличия.
Здесь и сейчас он лишь для того, чтобы договорится с Зокеном. Ничего не получится, если он будет руководствоваться эмоциями.
- Если вопрос только в этом, если тебе нужен лишь Грааль, то тогда Тосака Сакура тебе будет не нужна, так?
Зокен сощурился, уловив в словах Карии некий скрытый смысл.
- Что ты задумал?
- Сделку, Мато Зокен. Я буду представлять семью Мато в этой Войне как Мастер. В обмен, ты отпустишь Тосаку Сакуру.
Ошарашенный всего на одно мгновение, Зокен издевательски рассмеялся.
- Хо-хо… не глупи. Неудачник, который не чему не учился, станет Мастером за год?
- Ты знаешь, как сделать это возможным. С помощью твоих червей, которыми ты так гордишься.
Кария перешёл сразу к теме, взяв быка за рога, и не дав старику опомниться.
- Имплантируй мне своих Магических Червей. Ты можешь это сделать, во мне есть кровь и плоть этой паршивой семейки. Совместимость будет намного лучше, чем использовать дочь из другой семьи.
На лице Зокена впервые появилось выражение, которое отдалённо напоминало человеческое, но Волшебник быстро взял себя в руки, и с каменным лицом спросил:
- Кария… ты хочешь умереть?
- Только не говори, что тебя это волнует. «Дядя».
Похоже, Зокен понял, что Кария настроен серьёзно. Холодным взглядом, он оценивающе посмотрел на Карию, разглядывая его, затем глубоко вздохнул.
- Я должен сказать, что ты подходишь для этого больше чем Бьякуя. После акселерации твоих Магических Цепей Червями, если мы тщательно будем тебя тренировать в течение года, то, возможно, в конце, Грааль выберет тебя… но даже если и так, я не могу тебя понять. Почему ты хочешь зайти так далеко, всего лишь из-за одной маленькой девочки?
- Только из-за того, что я хочу, чтобы достижения семьи Мато, были сделаны только руками её членов. Чтобы не вмешивать чужаков.
- Опять ты со своей восхитительной преданностью…
Словно наслаждаясь этим, Зокен самодовольно улыбнулся, и от этой улыбки веяло чем-то очень злым.
- Но Кария, если твоя цель не вмешивать чужаков, разве ты не опоздал чуть-чуть? Ты знаешь, как много дней прошло с того момента как дочь семьи Тосака вошла в нашу семью?
Отчаянье разорвало грудную клетку Карии.
- Старик, что ты…
- Она три дня рыдала без остановки, но на четвёртый день, она успокоилась. Сегодня, она была брошена в центр хранилища для Червей, чтобы проверить, насколько хорошо и как долго она продержится, но, хе-хе, она находится там уже полдня и всё ещё дышит. И кто бы мог подумать - материал семьи Тосака вовсе не оказался дефектным.
Плечи Карии подрагивали от намерения разорвать на части того, кого он ненавидел всей своей душой, того, кто сидел перед ним и злобно ухмылялся.
Он хотел схватить Волшебника за шею, сжать со всей своей силой, сломать, сделать это прямо сейчас…
Но Кария проглотил и это. Даже если он находился в таком удручающем состоянии, Зокен всё равно оставался Волшебником. Кария не мог даже попытаться убить его сейчас. У него даже не было частички той силы, которая была ему нужна для этого.
Чтобы спасти Сакуру, ему нужно было договориться с Зокеном.
Видя конфликт, который терзал Карию изнутри, Зокен зловеще и удовлетворенно захихикал.
- Ну и что же ты сделаешь? Воля девочки уже сломлена, она наполнена Червями с головы до ног. Но если ты всё ещё хочешь спасти её, то ладно, я не буду раздумывать.
- Я не против. Просто сделай это, - ответил Кария сквозь зубы.
Разумеется, у него просто не было выбора.
- Прекрасно, прекрасно… мы начнём тренировать тебя, как только это станет возможно. Но знай, я продолжу с тренировками Сакуры, если ты не будешь показывать должных результатов.
Хихиканье и подколки старого Волшебника делали из Карию дурака, оставляя его в мире собственной ярости и отчаянья.
- Вместо того чтобы заново тренировать неудачника, который уже предал нас однажды, шансы на то, что ребёнок окажется более полезным - очень высоки. Я постараюсь выжать из вас обоих максимум пользы. Можно сказать, я не жду особого результата от Четвёртой Войны, раз уж я считаю, что семья Мато уже в ней проиграла. Но даже если твои шансы на победу один на миллион, если ты получишь Грааль – я согласен. Если это произойдёт, то естественно, у меня не будет никакой заинтересованности в использовании дочери из семьи Тосака. Я прекращу все тренировки и откажусь от своих намерений использовать её как сосуд.
- Ты ведь не врёшь, а, Мато Зокен?
- Кария, если ты думаешь, что тебе нужно сомневаться в моих словах, попробуй сперва перенести вживление Червей. Да, попробуй поносить Червей в своём теле, скажем, неделю. Если ты не умрёшь в течение этой недели, я поверю, что ты действительно серьёзно настроен.
Качаясь словно тростник, с трудом разгибая спину, Зокен поднялся с дивана и встал перед Карией, зловеще кривя губы.
- Итак, давай начнём подготовку без каких либо отлагательств. Я немедленно прекращу процедуру, проводимую над Сакурой. Если ты хочешь сказать, что передумал, делай это сейчас.
Молча кивнув, Кария отбросил все колебания.
Как только он впустит Червей в своё тело, он будет не более чем марионеткой Зокена. Учитывая это, он не сможет не подчиняться приказам этого старика. Если Зокен сделает из него Волшебника, он и кровь семьи Мато, что течёт в его венах, определённо получит Командные Заклинания.
Война за Святой Грааль. Единственный шанс спасти Тосаку Сакуру. Шанс, который ему никогда не осуществить с его нынешним телом и знаниями.
Кария может потерять свою жизнь в обмен на этот шанс. Даже если он не будет убит другим Мастером, вживление в тело Карии Червей за такой короткий промежуток времени, в конце концов, приведёт к тому, что его плоть будет ими попросту съедена, и продолжительность его жизни будет составлять всего пару лет.
Но это уже ничего не значило.
Решение Карии было слишком медленным. Если бы у него была подобная решимость 10 лет назад, дочь Аои спокойно бы жила со своей матерью. Судьба, от которой он отказался, прошла мимо него и упала на невинную девочку.
Этому не было прощения. Даже если её и удастся спасти, то она уже не вернётся к нормальной жизни.
К тому же, если ему придётся полностью уничтожить оставшихся шестерых Мастеров, чтобы заполучить Грааль…
Среди тех, кто был виноват в том, что случилось с Сакурой, был, по крайней мере, один человек, которому Кария мог обеспечить реквием на могилу.
- Тосака… Токиоми…
Как глава одной из трёх семей, из-за которых всё началось, он, несомненно, будет обладателем Командных Заклинаний.
Отличный от того гнева, с которым он ненавидел сам себя за преступление перед Аои; отличный от той ярости, с которой он ненавидел Зокена; в нём жил иной гнев, что поселился внутри него так же давно, но который накапливался день за днём, год за годом… до этого самого дня.
Тёмное чувство жажды мести, медленно разгоралось в глубине души Мато Карии, как огонь в доменной печи.

0


Вы здесь » .::Fate Stay Night всё только начинается::. » Fate/Zero » Том 1: Пролог